Еще страшнее было его признание в готовности убить собственную дочь. Его «исповедь» длилась более двух часов, ни во время, ни после нее я не смогла, просто не посмела осудить его помыслы…
Имена и фамилии действующих лиц, отдельные факты и географические данные изменены, совпадения случайны (прим.авт.).
Желанная, любимая
Андрей и Ольга вместе со школьной скамьи. В институт поступили тоже вместе. Поженились в день выдачи дипломов. После военной кафедры Андрея ждала армия в офицерском звании, а с любимой он расставаться не хотел. Жену офицера можно было взять с собой в часть. Служить пара отправилась в Ставропольский край. Шел 1999 год. Жили в съемной, но вполне приличной квартирке, в связи с накаленной обстановкой в Чечне и частыми «совещаниями» по поводу, виделись в основном за полночь. О службе старались не разговаривать, но каждый понимал, что в любой момент может случиться расставание – многих офицеров уже отправили в «горы». К несчастью, были уже и овдовевшие соседки. Спустя полгода Андрей не пришел ночевать. Поутру сержантик принес от него короткую записку: «Я всегда буду рядом, возвращайся на родину, там спокойнее!» Ольга ослушалась, муж вернулся быстро, всего через неделю. Точнее, его вернули на медвертолете прямиком в окружной военный госпиталь с тяжелым ранением в грудь. Месяц реанимации. Когда Андрей очнулся, он не узнал жену:
— Ты перекрасилась? Ты ведь всегда смеялась над блондинками!
— Я и сейчас смеюсь! – заверила Ольга, вытирая слезы. Девушка поседела в первые сутки дежурства в госпитале, когда никто из врачей не смог ей сказать, что муж выживет.
Молодой офицер быстро пошел на поправку. После реабилитации уходить из армии не захотел, хотя мог.
— У них остались трое моих ребят, я должен! – категорично заявил он и командованию, и Ольге.
Перед отъездом в Чечню Оля попросила мужа о ребенке:
— Мы не планировали детей, но если ты, если с тобой…
Второе ранение и демобилизация Андрея случились как раз перед рождением Маши. Встреча мужа на пороге роддома стала для молодой мамы настоящим сюрпризом – он сбежал из госпиталя. Пара вернулась на родину. Стала обживаться на гражданке. Вскоре в семье родился сын Илья, а спустя еще шесть лет Катюша. Жили ладно, в любви и достатке – Андрей открыл свое маленькое дело, которое быстро пошло в гору (сегодня он уже владеет, вернее, в свете последних событий – владел несколькими ростовскими магазинами). Он никогда не рассказывал ни родным, ни любимой о тех ужасах, что видел, они не расспрашивали, но представляли, насколько ему пришлось несладко – еще более 10 лет он с криками просыпался посреди ночи.
— Сегодняшние мирные пытки в сотни раз страшнее, — признается мужчина. – Все чаще ловлю себя на мысли: «Зачем я тогда в госпитале очнулся? Машка бы не родилась, и не было бы всего этого кошмара….» Вы не подумайте, я Машу очень сильно люблю, до сих пор! А тогда она вообще была для меня светом в окошке, смыслом, кругом, который держит на поверхности. Я многих друзей тогда потерял, мальцов фактически, многих пришлось частями на носилки укладывать, не знаю, как с ума не сошел.
Дочурка росла доброй, тихой, покладистой. Светилась изнутри. В школе успевала, грамотами и благодарностями за успехи в воспитании отличницы, активистки, родителей школа щедро одаривала. Дома по хозяйству девочка всем тоже помогала, когда родились младшие – нянчилась с ними не меньше родителей.
Убитая любовью
Аттестат с отличием, школьный бал. Маша самая красивая выпускница. Отец принес в редакцию семейный альбом. С фото на меня с чистой улыбкой смотрела ясноглазая, открытая миру девчушка. На ней дорогой наряд, явно мамины эксклюзивные драгоценности. Рядом счастливые родители, брат с сестренкой. Семейный портрет излучает счастье.
— Пожалуй, это последние моменты нашей жизни, — с горечью говорит отец.
— Безмятежной жизни, — поправляю я.
— Нет, менее чем через полгода мы все умерли, — возражает Андрей. – Для Маши умерли, и ее тоже не стало…
В подтверждение он передает мне фото с первого студенческого капустника в престижном столичном вузе. Здесь уже совсем другая дерзкая молодая женщина.
— Она линзами сменила цвет глаз?
— Нет, зрачки расширены от «синтетики». Я как эту фотку у Катюхи в смартфоне увидел, так полуголым в Москву и помчал, многих боевиков под кайфом видел в свое время, этот взгляд ни с чем не спутаешь!
Подозрения отца оправдались. В квартире, купленной для дочери, он нашел несколько пакетов современной быстро убивающей молодежь дряни. История знакомства с ней была страшно банальна. Отличнице, занятой учебой и занимающейся в нескольких кружках одновременно, в родном городе было не до встреч с парнями и дискотек. Попав в Москву, Маша словно в омут с головой окунулась в столичную тусу. В одном из модных клубов встретила красавца Евгения. Цветы, дорогие украшения, ночные прогулки на спортивной тачке и закрытые вечеринки в элитных заведениях. От любви девушка совсем потеряла голову, забросила учебу, а сессия на носу. Любимый после бурных ночных танцев как бы невзначай предложил взбодриться «синтетикой». И началась настоящая химия чувств и ощущений, которые резко обострились, когда Женя исчез, так же быстро, как и появился. А «витаминки» пришлось покупать у его знакомых. Когда кончились деньги, Маша стала «одалживать» квартиру для съемок взрослого группового кино и даже участвовать в нем, распродавать дилерам бытовую технику. Отец вошел в квартиру как раз в момент выноса стиральной машины.
— Дочь пыталась врать, что отдает ее в ремонт – в два ночи! Она до последнего утверждала, что в пакетах энергетические витаминки, чтобы легко сдать сессию. Я же в день приезда отвез ее в лучшую клинику на обследование, знал, что «синтетика» убивает за месяц. Врачи выяснили, что дочь «сидит» на этой гадости уже прочно – от печени Маши мало что осталось. Шансов на то, что ее спасет срочная донорская пересадка (я готов был отдать часть своей печени), было тоже крайне мало — 30 процентов. Да и никто не давал мне гарантий, что ее изношенное, словно у 100-летнего, злоупотреблявшего всю жизнь излишествами старика, сердце выдержит наркоз. Мы сменили семь клиник в России, были за рубежом. Никто, ни за какие деньги не дал нам пустых надежд. Маше просто чистили или как это правильно называется – обновляли кровь, продлевая жизнь. Домой я не вернулся. Остался в столице, где больше возможностей для излечения. Вскоре приехала Ольга с детьми. Машу забирали домой на выходные. И это были самые тяжелые дни. Постоянные рыдания, запах лекарств для Маши, корвалола для Оли и спирта для меня сводил с ума младших детей. Но это еще был не ад…
Сестра расплатится
За полгода метаний по клиникам девушка превратилась в землисто-серого зомби, почти не ела и не вставала с больничной койки.
— С месяц назад в центре мне сказали взять Машу домой на более длительную побывку, — дрожащим голосом произнес Андрей. – Официально, чтобы немного сменить обстановку, в реальности же попрощаться с родными. Но я не хотел верить в то, что это конец. Дочь привез домой, но продолжал поиски чудо-доктора, способного возродить ее из пепла. Суетился как мог, дома не бывал сутками. Оля тоже работала в двух фирмах. Попеременно за сестрой приглядывали Илья и Катя. Однажды вечером я подхожу к подъезду и вижу, как два амбала запихивают в машину Катю. Помогло армейское прошлое, отбил у них ребенка. Чудом не убил. Слова одного из них чуть не довели меня до убийства Маши: хрипя он умолял меня его пожалеть, мол, это старшенькая ей за дозу расплатилась!
Андрей не помнил, как вбежал в квартиру на девятом этаже, да еще под мышкой с 13-летней, до смерти перепуганной Катей. Нашел старшую дочь в кухне на полу с подкатившимися глазами.
— Знаете, я ее тряс, тряс, тряс, пытаясь выяснить, как, как она могла так с Катей поступить, а голос внутри шептал, хоть бы у нее был передоз, хоть бы она уже не вернулась! Я прям в ступор какой-то вошел, — признается Андрей. — Потому как уже и не помнил, как в моих руках оказалась подушка и как я уже поднес ее к лицу дочери.
Из ада вырвал дикий крик Кати:
— Папочка, не надо, остановись!
Последнее, что Андрей помнил, это как умолял Катю и вернувшегося из магазина Илью не говорить маме про Машину расплату. Очнулся в больнице спустя три дня. Перенес инфаркт. Рядом Оля, она сообщила, что с Машей все в порядке, ее отвезли в клинику, она в состоянии ремиссии. А на следующих выходных ее обещали отпустить домой.
— Я договорился с врачами, чтобы для Маши все закончилось в клинике, — сказал Андрей. – Не хочу и не могу ее видеть после всего. Каждый день ее проведывают жена и дети. Я же только читаю одни и те же ее сообщения, которые Маша шлет мне сотнями в день: «Прости, я не понимала, что делаю, я хотела уйти, любой ценой, страшной ценой, но зачем-то осталась…». Хорошо, что ей осталось недолго, но вопрос, как долго мне с этим всем жить?! Никому такого не пожелаю, но рассказал все это, чтобы меня услышали, прежде всего родители подростков. Не балуйте своих детей, но и не стремитесь навязать им свое видение их будущего. Не надо делать из девочки балерину, только потому, что когда-то вы сами хотели ею стать, не надо пихать автослесаря-самородка в дипломаты! Расписывая по минутам их день подле дома, вы не представляете, в какие тяжкие они могут пуститься потом на воле! А вытащить их из этой искаженной химической свободы не помогут ни деньги, ни связи. Душу вы тоже не продадите, даже если захотите, от нее истерзанной просто мало что останется…
Любовь Азарова,
8 (86383) 2-64-32,
e-mail: info@perekrestokinfo.ru