Чаша сия не минула ни один из российских райотделов, но нам от этого было не легче. И вот наступил «судный день».
Накануне начальник собрал совещание и в крайне невежливой форме, хоть и убедительно, сказал всем командирам подразделений, что у них есть только один выход – с честью выдержать проверку. Только в этом случае есть шанс продолжить службу в милиции и бороться с преступностью, не щадя сил и выходных дней.
Все присутствующие прекрасно поняли начальственный посыл и отправились наводить порядок во вверенных им подразделениях. Я в то время возглавлял крайне важную, но немногочисленную экспертно-криминалистическую службу. Собственно говоря, нас было всего четверо. Как люди умные (все-таки эксперты), мы поняли, что привести в порядок всю нашу документацию нереально.
Маленькое отступление.
Чтобы вы не подумали, что мы были разгильдяями и безответственными сотрудниками органов внутренних дел, поясню, что кроме борьбы со злом, нам вменялось в обязанности заполнять кучу ненужных журналов и составлять массу нелепых отчетов. Может, в современной полиции от этого анахронизма уже избавились, но в 90-х годах прошлого века мы постоянно писали, писали, да так что наши пальчики устали. Вся эта бюрократия регламентировалась множественными ведомственными приказами, которые изучали только проверяющие. У тех, кто занимался поимкой преступников, на это не было ни времени, ни желания.
Вот в этом то и состоял главный конфликт интересов. Милиционер райотдела силен в практической стороне борьбы с преступностью и охраны общественного порядка. Например, опытный участковый в два счета раскроет кражу на своем участке, а опытный проверяющий в два счета найдет кучу нарушений в его служебной деятельности, да таких, что после этого сотрудник покрывается несмываемым позором и ему остается только удавиться на форменном галстуке. Потому что честной пули в висок он не заслуживает. Такая вот диалектика.
Возвращаемся.
И вот мы стояли, простые российские эксперты-криминалисты перед грудой неписанных журналов и отчетов и понимали, что пора намыливать галстук. – Русские не сдаются, — сказал мне наш стажер Алишер Асланов, самый молодой член нашего боевого коллектива, — А если конкретней, то есть у меня три литра настойки на яблоках и черноплодной рябине со спиртом. Пьется мягко, а в ней 70 градусов. Напоим нашего проверяющего, а там посмотрим.
С этого момента поступали только дельные предложения. Решено было поить проверяющего в бане с девочками. Конечно, это классика, но в таком деле экспромты вредны. Закавыка была только в девочках. Мы все люди семейные, работаем напряженно, на адюльтер не ни времени, не сил. Этот вопрос был поручен молодому, холостому Алишеру, который сказал, что не подведет. Никто ему не поверил, но деваться было некуда.
«Утро стрелецкой казни»
На следующее утро все начальники подразделений в белых рубашках и при полном параде по дворе отдела ждали каждый своего проверяющего, которые прибыли из Москвы организованной группой и зашли в кабинет начальника для предъявления полномочий. И вот они по одному стали выходить. Служба участковых, уголовный розыск, ГИБДД – назывались отделения и проверяющий данное направление важно кивал головой. Соответственно, руководитель вышеупомянутого подразделения с радостной (читай искренней) улыбкой кидался ему навстречу. В целом мероприятие напоминало 1 сентября, когда опытные старшеклассники берут за ручки первоклашек и ведут их туда, где весело, интересно и с пользой дети проведут 11 лет.
Дошла очередь и до меня. – Майор Тычкин, Виктор Титович, — представился мужчина средних лет невзрачной наружности. – Старший эксперт Сергей Смирнов! – по-военному ответил я и проводил высокопоставленное лицо к нам в кабинет.
Там уже все было готово. На столе разложены девственно чистые журналы, под столом пакеты с закуской и наше секретное оружие – настойка на спирту. Проверяющий сел за стол и раскрыл первый журнал. С первого взгляда стало ясно, что с этим типом мне не повезло. Было видно, что это кабинетный сотрудник, свято чтящий букву приказа. Наверняка, за долгие годы безупречной службы он не видел ни одного живого преступника, и мы по-разному понимаем тяготы и нюансы милицейской службы.
В течение часа я еще как-то отбивался, даже вспомнил несколько приказов МВД о своей служебной деятельности, говорил, что мы дежурим сутками, не хватает личного состава, об отпусках и не мечтаем. Но все мои человеческие слова разбивались о неприступную скалу «Согласно приказу № такой-то должно быть то-то и так-то».
Журнал о личном
Дело немного наладилось, когда дошла очередь до журнала индивидуальной воспитательной работы с подчиненными. Не знаю, что курили те, кто его придумал, но по факту я, как отец-командир был обязан знать, какова обстановка у моих подчиненных дома. Не бьет ли жену, не пьет ли (без меня), каков вообще моральный дух. Конечно, здравое зерно в этом есть, но не вести журнал по этому поводу!
А было именно так. Я обязан был ежемесячно посещать своих экспертов на дому, беседовать с женами, родителями и выявлять измену или тайные пороки. Результаты бесед я подробно должен записывать в журнал. Конечно, ни к кому я не ходил, хотя мы собирались по праздникам семейно, пили и веселились вместе. Поэтому записать было чего и как человек творческий я шутки ради подробно заполнял все страницы журнала. Потом давал читать своим экспертам, и мы вместе ржали над особо прикольными местами.
Есть контакт!
Виктора Титовича журнал впечатлил своей полнотой ведения и пользуясь маленькой победой я предложил ему, так сказать отведать, чем Бог послал. А потом продолжить многотрудную проверку. Майор Тычкин отказался, но не очень решительно. И тут я его раскусил. У себя в Москве он был видимо, обычным «винтиком», служба разнообразием не отличалась. А тут ему повезло – назначили в группу проверяющих от МВД. Откуда нам, деревенским знать, может это лучший сотрудник экспертного управления российской милиции.
В таком вот ключе я и продолжил разговор, знаком попросил своих «орлов» удалиться и достал тарелки с закусками и заветный графинчик. – Товарищ майор, Виктор Титович, да это домашняя наливка, в ней градусов, как в лимонаде, — мурлыкал я, — на домашней рябине настояна, для мужского здоровья первое дело!
И суровый проверяющий смягчился и милостиво позволил себя угостить. Тут уж я завернулся во всю ширь. Первые три тоста прошли практически за минуту, потому что между первой и второй… ну и так далее. Потом графинчик опустел, я втихаря долил в него из банки. Настойка действительно удалась на славу. Пилась легко, спирта не было слышно, но высокий градус делал свое дело. Жизнь расцветала в ярких красках и все проблемы уходили куда-то вдаль. Крепость в лице московского майора пала от крепости нашего напитка (каламбур № 1).
В баню!
Виктора Титовича было не узнать. Лицо приобрело человеческие черты, стирая все наносное. Он так долго казался сам себе строгим проверяющим, от взгляда которого падали наземь орлы и трепетало все живое вокруг, что просто устал быть плохим.
-Эх, Серега, сейчас бы в баньку! – сказал он мне со сладкой истомой в глазах. Это были кодовые слова. Я позвал своих коллег, еще раз познакомил их с уважаемым человеком из Москвы, который оказался человеком (каламбур № 2). Дальше все было делом техники. Мы погрузились в машину одного из наших экспертов, Алексея, и поехали навстречу удовольствиям.
По дороге мы выпили еще и еще. Это был важный тактический ход, потому что баня, куда мы везли московского гостя, была весьма посредственной. Т.е. такая, какую мы могли себе позволить по средствам (каламбур № 3). Она была построена одним фермером, когда тот переживал лучшие времена. Со временем сельхозудача отвернулась от земледельца, и он стал сдавать баню в аренду по часам разным кампаниям. Конечно, там и сейчас можно было париться, и посидеть за большим столом. Но обстановочка была уже так себе, без лоска. Разные гости оставляли разные следы своего пребывания, выцарапывали плохие слова на деревянных частях, били посуду, крушили мебель. Поэтому трезвому человеку она показалась бы неуютной. Но нам с Виктором Титовичем (спасибо настойке), все очень понравилось.
Как и положено, мы полезли в парилку, где, охая и ухая, махали куцым веником и нагоняли пар. Потом, довольные и распаренные, повалили за стол, где продолжили возлияния. Горячий пар и холодный душ привели московского майора в чувство, он категорически потребовал девочек. – Где ваши казачки?! Подавайте мне Аксинью! – громко вопил Виктор Титович, обнаруживая знание бессмертного произведения «Тихий Дон». Надежда на то, что нам будет прекрасно и без прекрасного пола (каламбур №3) растаяли как банный пар.
Женский вопрос
Как нельзя вовремя прибыл наш Алишер, назначенный ответственный за женский пол. Он жестом попросил меня выйти. Я почувствовал недоброе. – Шеф, сегодня какой-то день невезучий, — начал он свою оправдательную речь, разводя руками. – Кого не спрашивал, все болеют или уехали. Так что с девушками облом.
Я понял, что слухи о великом соблазнителе Алишере сильно преувеличены. Надо было выкручиваться как-то, хоть фермерскую собаку в сарафан наряжай. – Шеф, давай я на трассу съезжу, вдруг там кто-то сегодня работает, — предложил знаток женских сердец. – Только ей заплатить придется.
Для тех, кто еще не понял, речь шла о дорожных проститутках, которые одно время густо «заселяли» автотрассы и предлагали большую любовь за очень небольшие деньги. Не знаю, кто на них зарился, но это были потасканные существа с «букетом» как венерических болезней, так и банальных вшей. Ни пьяному, ни трезвому иметь дело с таким контингентом нельзя. Но выбора у нас не было. Я санкционировал поездку за продажной девицей и вернулся к нашему гостю, который распоясался в конец и требовал плотских утех в виде контакта с особью женского пола. Я сказал, что скоро, что уже везут – просто дама должна привести себя в порядок. Не каждый день ее желает столичный эксперт.
Я понимал, что раз обещал баню с девочками – слово надо держать. Но надо было ни в коем случае не допустить полового контакта Виктора Титовича с дамой легкого поведения, чтобы гость не увез в столицу все заболевания, которыми щедро награждали жрицу любви водители-дальнобойщики. Что и говорить, задачка была не из легких. И мне на помощь пришел алкоголь. Мы старались накачать любезного проверяющего до приезда девицы, чтобы он физически не смог познать все ее прелести.
Но исполнительный Алишер как-то быстро вернулся и к сожалению (к счастью?) не один. Девица представилась рабочим именем Анжелика и села рядом с тем, кому предназначалась. Виктор Титович оказался галантным кавалером и стал говорить ей комплименты. Анжелика громко смеялась, успевая выпивать и даже закусывать. Тут фортуна повернулась ко мне лицом, так как наш любезный майор Тычкин как-то поскучнел, перестал владеть языком и начал засыпать.
Каюсь, мы избавились от Анжелики не по-джентельменски. Просто сказали: «вот Бог – вот порог!» и вытолкали ее вон. Ничего мы платить не стали, потому что того, для чего ее привозили, не случилось. Все честно.
Зашитая молния
Пора было и честь знать. Наливка, а после нее и другие напитки делали свое дело. Мы ополоснулись под холодным душем и стали будить сладко спящего Витеньку Титовича. Растолкали не сразу, но потом он понял, что надо баиньки, потому как завтра ему надо нас допроверять.
Начали одеваться и тут обнаружилось досадное недоразумение. Пластмассовая молния на брюках московского майора, которые он повесил на горячую (очень!) трубу отопления расплавилась, поэтому застегнуть ее нет никакой возможности. Не ехать же ему с расхристанной мотней, позоря честь российского милиционера? Было принято решение зашить это место на брюках нитками.
Мы позвали на помощь хозяина бани, он принес катушку черных ниток и иголку. Надо ли говорить, что процесс попадания нитки в угольное ушко длился долго, но упорство победило. Начали зашивать.
Это была та еще картина! Надо было не проколоть иглой интимные места майора Тычкина, но вместе с тем и шить, делая стежок за стежком. В этот вечер белошвейкой вызвался быть коллега Алексей, как более трезвый (он был за рулем). Он встал на колени и раскачиваясь, стал зашивать. Виктор Титович тоже раскачивался от выпитого алкоголя и часто не в такт. Он рисковал быть уколотым, но выпитая наливка сделала его беспечным. Мы поддерживали Тычкина, чтобы стоял ровно. В конце концов все было зашито, и мы стали собираться обратно.
Когда мы сложили вещи, кастрюли, банки, бутылки, остатки продуктов и уселись сами показалось, что кого-то не хватает. – А где зашитый? – спросил полутрезвый Алексей-водитель, — В смысле наш уважаемый проверяющий? Его в машине не оказалось. Мы вышли и отправились его разыскивать. Поиски были недолгими, московский гость вышел к нам из-за деревьев. – А я писать ходил, — громко икнув, пояснил Виктор Титович. Так как шов был не поврежден, можно было догадаться, что малую нужду Тычкин справлял, не снимая брюк. Впрочем, это бросалось в глаза в виде мокрого пятна на положенном месте.
Через забор
Не буду описывать обратную дорогу, так как ничего примечательного в процессе не произошло. Мокрый гость сладко похрапывал, наши мысли были о завтрашнем рабочем дне, который давно наступил уже сегодня.
Прибыли к месту ночевки. Дело в том, что проверяющих было много, а гостиниц в нашем городе мало, поэтому их расселили в детском загородном лагере, в домиках. Именно туда я вел дорогого гостя, поддерживая под локоток. Тычкин был пьян, но на ногах держался и умел говорить. Это значительно облегчило доставку. Небольшая заминка произошла, когда мы подошли к территории лагеря, а он оказался обнесен забором (что неудивительно). Виктор Титович подергал высокую калитку и удрученно сказал: «Заперто». Потом что-то сообразил, взвизгнул и с криком «Нешто мы не десантники!» полез через забор. Он пыхтел, старался победить силу земного притяжения и с моей помощью взобрался на забор. Потом молча, с глухим стуком выпал на территорию лагеря. Я забеспокоился, толкнул калитку внутрь, и она… открылась. Просто наш боевой майор дергал ручку не в ту сторону.
В общем, я тоже оказался внутри, правда менее экзотическим способом. Подошел к лежащему Тычкину. На мое счастье, он оказался жив и на первый взгляд здоров. Довел его до домика, сердечно распрощался до завтра.
Результаты проверки
Утром, проспав пару часов и не совсем проспавшись (каламбур № 4) я прибыл в отдел. Кстати сказать, многие проверяющие выглядели совсем не так свежо, как вчера. Видимо, мои коллеги избрали ту же тактику. Наконец появился Виктор Титович. Все признаки похмелья были налицо и на лице (каламбур № 5). – Продолжим проверку, — хриплым похмельным голосом сказал майор Тычкин, — Несите все.
Все у нас уже было готово, а именно: горячая лапша, холодная водка, соленые огурцы и маринованные грибы. А также у меня уже была готова справка по проверке, которую полагалось написать Виктору Титовичу. В ней я подробно изложил весь ход проверки, указал на незначительные недостатки и сделал вывод – признать работу экспертно-криминалистической группы отдела удовлетворительной.
Увидев первое и прочитав второе, московский гость, облегченно вздохнув, поставил свою подпись на всех страницах справки и сказал: «Наливай».
Остальные два дня проверки Виктор Титович оказывал нам практическую и методическую помощь в изучении ведомственных приказов, а также овладении криминалистическими навыками работы при осмотре мест происшествий.
Сергей Понедельченко.