Остался навечно на Байконуре

Остался навечно на Байконуре

Отшумели торжества по поводу юбилея полета первого космонавта СССР Юрия Алексеевича Гагарина. А за полгода до его полета на космодроме Байконур произошла страшная трагедия

1960-е годы… Тяжело и сурово, в обстановке глубочайшей секретности создается ракетно-ядерный щит нашей родины. Одним из выдающихся его создателей был замечательный советский военачальник, заместитель министра обороны СССР, главнокомандующий ракетными войсками, главный маршал артиллерии Митрофан Иванович Неделин. Рассказ о нем и тех, кто навсегда остался там, на Байконуре, где произошло трагическое событие, кто ценой своей жизни расплатился за достигнутое равновесие в обороноспособности двух великих держав. И среди них – наш земляк из поселка Коксового Иван Брицын.

В этом рассказе мне не уйти от личных воспоминаний, и остается только благодарить наше время, что оно позволяет вернуться в ту далекую пору.

1956 год, поселок Коксовый. Я прихожу в новую школу в 10-й класс. Наша классная руководительница сажает меня за одну парту с Ваней Брицыным. Мы просидели с ним весь учебный год. Иван – высокий, стройный юноша, очень аккуратный, хорошо учится. Для него четверка была редкой отметкой, сплошные пятерки. В трудную минуту всегда мог прийти на помощь. Настоящий друг, о таких говорят.

Иван Брицын — второй слева

Последний звонок в Коксовской школе. Каждый думал о своем дальнейшем пути. Ваня поступил в Казанское военное авиационное училище. Каждый год, когда приезжал на каникулы, обязательно приходил ко мне в гости. Последний раз он пришел в августе 1960 года. Ехал по направлению на службу в казахстанские степи. Станция Тюра-Там. Спустя много лет выяснилось, что в переводе с казахского Тюра-Там означает «священное место», здесь располагался Мазар – могильный памятник святого, что и предопределило название этой станции. Тогда еще не получили ныне всемирно известные названия – космодром, Байконур, Звездоград, Ленинск… Тюра-Там осваивали тысячи военных.

С 4 на 5 октября 1957 года была запущена ракета, которая вывела на орбиту первый искусственный спутник земли. Каждый раз после удачного пуска ракеты, ожидая разговора с Кремлем, степенно разговаривают между собой два усталых после тяжелой работы человека – главный конструктор Королев и главком ракетных войск маршал Неделин. Никто никогда не видел Митрофана Ивановича Неделина в маршальской форме, чаще всего ходил он и ездил по площадке в кожаной или, в холодное время, меховой куртке, в сапогах, в которые были заправлены брюки с широкими ярко-красными лампасами. Он был прост и доступен в обращении с подчиненными, не раз видели его сидящим в беседке с солдатами. Неделин принадлежал к наиболее уважаемой когорте советских военачальников, которые безоговорочно приняли революцию, начав свою боевую биографию на фронтах Гражданской войны. И год за годом, день за днем прошли с советской страной нелегкий ратный путь до маршальских звезд. Воевал всю Великую Отечественную войну, удостоен звания Героя Советского Союза за Балатонскую операцию. В этом последнем оборонительном сражении войны артиллеристы-неделинцы встречали сплошным огнем гитлеровские «тигры» и «пантеры», превращая их в бесформенные груды обгоревшего металла.

Если Неделин был прост и открыт с родными и друзьями, то с людьми, которых знал мало, – сух и замкнут. Его отличала крайняя осторожность в суждениях и поступках. Если ему доводилось куда-то ехать, он старался приезжать на вокзал за час до отхода поезда. Причем ехал на двух машинах – не дай Бог одна сломается.

После запуска первого космического корабля-спутника летом 1960 года стоял вопрос о пуске новой ракеты конструкции Михаила Кузьмича Янгеля. Ходила шутка среди военных: «Королев работает на ТАСС, а Янгель – на всех нас». Подразумевалось, что ракеты Янгеля хотя и не сделают исторических открытий в завоевывании космического пространства, но зато сумеют надежно защитить страну от посягательств агрессора. Ведь речь шла о первой межконтинентальной баллистической боевой ракете.

Наступила осень 1960 года. К началу октября на площадку съехались инженеры-испытатели из КБ М.К. Янгеля, представители различных предприятий из Ленинграда, Харькова и других городов. Пуск был назначен на 23 октября. Утром 23 октября начался вывоз ракеты из монтажно-испытательного корпуса на старт. На старте было много людей. Царило торжественное и несколько нервозное оживление, вызванное присутствием высокого начальства. Возле ракеты прохаживались маршал М.И. Неделин и главный конструктор М.К. Янгель.

Заправка прошла успешно, отсечки на системе уровней сработали нормально. Но во второй половине дня обнаружились неисправности в автоматике двигателя. И уже на заправленном изделии вести перепайку разъемов являлось грубейшим нарушением мер безопасности. Пуск отложили на понедельник. Но до позднего вечера никто со старта не уходил.

Тревожно началось утро 24 октября. Ко всем бедам добавилась еще одна – появилась «капельная» течь горючего. Было установлено, что компонента вытекло немного и в принципе на пуск это не повлияет. Баллистики подтвердили, что дозаправки ракеты не требуется. День клонился к вечеру, смеркалось. Начались последние испытания – предстартовые проверки системы управления.

Маршал Неделин сидел на табурете примерно в 17 метрах от подножия ракеты, рядом разместились конструкторы и руководители министерства. Генерал Мрыкин подошел к Янгелю. «Все, Михаил Кузьмич, бросаю курить, идемте отойдем в сторонку, выкурим по последней сигарете». Генерал Мрыкин после того случая уже никогда курить не бросил. Редкий случай, но та «последняя» сигарета спасла ему и Янгелю жизнь.

24 октября в 18-45 по местному времени была объявлена 30-минутная готовность к пуску. Но при пуске газовой струей работающего двигателя были разрушены оболочки топливных баков первой ступени, возник пожар и взрыв. При этом погибла значительная часть боевого расчета и ряд руководящих работников, находившихся на стартовой позиции вблизи ракеты, в том числе и Неделин.

Вспоминает один чудом уцелевший из находившихся тогда на старте специалист: «Плотная струя огня неожиданно вырвалась, накрывая все вокруг, часть боевого расчета и испытателей инстинктивно пытались вырваться из опасной зоны, люди бежали в сторону правого старта к аппарели – специальному накату, под которым укрывалась различная техника: пожарные машины, заправщики, автомобильные краны. Но на их пути была полоса из свежезалитого битума, тотчас расплавившегося. Многие застревали в горячей вязкой массе и становились добычей огня – потом на этом месте можно было увидеть очертания фигур людей и то, что сразу не горело: металлические деньги, связки ключей, печати, эмблемы, пряжки от ремней и противогазов… Почему-то не горели также каблуки и подошвы сапог.

Самая страшная участь выпала на долю тех, кто находился на верхних «этажах» площадок обслуживания – люди срывались в пламя и вспыхивали, как свечки, горящие на лету. Многие пытались на ходу сдирать с себя горящую одежду – куртки и комбинезоны, увы, многим это так и не удалось.

Потом на колючей проволоке, окружавшей площадку, повсюду висели обгоревшие трупы. Через некоторое время по радио последовал приказ: «Всем офицерам немедленно собраться в жилой зоне у санчасти». Я подумал, что нужна кровь или кожа для пересадки. Мы прыгнули в «газик» и помчались. Здесь нас ожидало жуткое зрелище, забыть которое и по сей день невозможно. На площадку к санчасти свозили трупы и укладывали. Опознать кого-либо было невозможно, при свете луны они казались цвета слоновой кости.

Наш земляк, мой одноклассник Ваня Брицын был в их числе.

Чудом остался жить, случайно отошедший покурить, главный конструктор Михаил Кузьмич Янгель, но погибли все его заместители. Янгель бросался в огонь. Его с трудом удалось оттащить. Госпиталь был переполнен пострадавшими. Стали прибывать самолеты с врачами из Москвы.

25 октября 1960 года в Большом Кремлевском дворце начала свою работу очередная III сессия Верховного Совета РСФСР. Многие из депутатов обратили внимание, что в президиуме нет Л.И. Брежнева, который был назначен председателем государственной комиссии по расследованию причин катастрофы. В эти минуты Леонид Ильич уже летел на полигон. Самый сложный вопрос: кто же виноват в трагедии? Справедливости ради надо сказать, что были и те, кто пытался взять всю вину на себя, взвалить на свои плечи ответственность за случившееся. В конце концов, в акте, подписанном ее членами, была сформулирована мысль, что случилось непреднамеренное несчастье, трагическое стечение обстоятельств.

Брежнев посетил госпиталь. Он говорил, что советское правительство отдает дань мужеству и героизму участников запуска, что каждый из них с честью выполнил свой воинский долг. Родителям Ивана Брицына в поселок Коксовый была выслана телеграмма о гибели сына. Срочно вылетели на похороны старшие брат и сестра. Когда они прилетели, похороны уже состоялись. Все делалось в строжайшей секретности. Семьи, которые жили там, были в трехдневный срок переселены в другие места, и спросить подробности было не у кого. Им только сказали, что Ваня погиб вместе с маршалом М.И. Неделиным.

Накануне похорон, с вечера, жены офицеров ходили по квартирам, собирали искусственные цветы. А среди молодых посадок, в только что развитом парке, всю ночь при свете фар шумел бульдозер, готовя глубокую братскую могилу.

Когда грянул траурный марш и над толпой поплыли десятки гробов с прибитыми фуражками, неожиданно пошел дождь, что бывает в этих краях крайне редко. Плакали, как говорили, небо и земля. О погибших рыдали молодые вдовы. Сухо звенели над степью ружейные залпы прощального салюта.

Выступая на траурном митинге у братской могилы, Л.И. Брежнев тоже плакал, не стесняясь слез.

В этот день хоронили: лейтенантов Ивана Брицына, Марата Купреева, Эдика Мироненко, Валерия Синявского, капитана Виктора Кривошеева, рядового Василия Гераськина, старшего лейтенанта Игоря Зарайского, сержанта Сашу Юдина и много, много других. Эти фамилии не вымышленные. Пройдет какое-то время, и они будут выбиты на обелиске у братской могилы. Много имен и фамилий людей разных воинских званий.

Памятник на братской могиле ракетчиков, погибших 24.10.1960 года.

Только через 28 лет приоткрылся занавес об этой трагедии. Теперь можно свободно говорить об этом. Многое с тех пор изменилось. Вырос в молодой сильный город Ленинск. Тут же недалеко обелиск с лаконичной надписью: «Вечная память погибшим при выполнении воинского долга 24 октября 1960 года». Время бессильно перед памятниками, построенными на века. Время стирает следы не только тех, кто лежит под этой могильной плитой, но их родных и близких, которые приезжали сюда каждый год, чтобы положить цветы и молча постоять над могилой сына, отца или брата. Сейчас родственники приезжают все реже.

Когда задавали вопрос специалистам, как же мог сверхосторожный маршал Неделин допустить, чтобы на явно неисправной ракете, когда до последней минуты шли доводки, не прекратил пусковые работы, не слил топливо и не отправил изделие на завод-изготовитель, отвечали так: «Близилась годовщина Великого Октября, а у нас к праздникам принято сдавать жилые дома, запускать домны, рапортовать о прочих трудовых достижениях…»

Маршал слыл осторожным человеком, но его знали и как солдата, который ослушаться приказа не мог. Некоторые обвиняли его в потери бдительности, и зачем надо было ему сидеть на старте в нескольких метрах от ракеты, когда для этого существовали специальные укрытия. Но многие думают иначе. Митрофан Иванович прекрасно понимал всю рискованность и опасность создавшегося положения, но он был настоящим военным и понимал, что ничто так не успокаивает подчиненных, как личное присутствие командира. Он шел на риск сознательно.

Странные чувства владеют приезжающими сюда. Священна Тюра-Там, священны и эти бетонные плиты, навсегда впитавшие в себя плоть и кровь погибших людей.

Сильный ветер может унести в степь верблюжью колючку или перекати-поле, но выветрить из памяти очевидцев ничто не может. Здесь, на Байконуре, приняли мгновенную смерть первый главком ракетных войск Митрофан Иванович Неделин и другие руководители, ответственные за пуск, сюда срывались с площадок горящие испытатели, здесь бежали офицеры, оставляя после себя лишь черную тень.

Лейтенанту Ивану Брицыну, оставшемуся навечно на Байконуре, было всего 22 года. В огромном парке стоит прекрасный обелиск в память о погибших. Ежегодно 24 октября в память о погибших отмечается День тишины. В этот день на всех космодромах мира не проводят запуски ракет. Данные о погибших разные, официально сообщалось о 74 погибших, озвучивались и другие цифры – 126. Вечная память всем погибшим.

P.S. В этой статье о нашем земляке, моем однокласснике Иване Брицыне, и о трагедии, которая случилась на Байконуре, использованы официальные публикации, в том числе в журнале «Огонек», журналиста побывавшем на космодроме уже летом 1988 года, спустя 28 лет после взрыва. А также рассказы близких Ивана Брицына и Константина Владимировича Глущенко, прослужившего на Байконуре 38 лет.

Людмила Щурова.

Г. Белая Калитва.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


доступен плагин ATs Privacy Policy ©
Skip to content