Очередной социальный эксперимент был поставлен над личностями пассажиров, ожидающих свои рейсы на белокалитвинском автовокзале.
По легенде, я журналист одной из краснодарских газет, приехавший в Белую Калитву на Каяльские чтения, плавно переходящие в Троицкие гуляния. И вот уставший от недельной песенно-плясочной работы спецкор прямо из Дядина приезжает на автовокзал, дабы купить билет на краснодарский автобус и вернуться в родные пенаты. Но преступный мир не дремлет ни в праздники, ни в будни. И один из его представителей бессовестно грабит утратившего бдительность журналиста.
«Мы сами не местные»
Растерла я под глазами тушь, дабы слезы спровоцировать, и с дикими воплями «Караул, ограбили!» влетела на площадку автостанции со стороны туалетов. На скамейке у входа в здание сидели двое скучающих мужичков предпенсионного возраста (из примет – один в кепке, другой — с усиками) и девушка в наушниках. От последней особого толку ждать не приходилось, но и мужчины не «порадовали». Окинув меня мимолетным безразличным взглядом, представители сильного пола тут же отвернулись.
— У меня сумочку вырвали! – прокричала я, нервно дергая мужиков за плечи.
— Ментам звонить надо! – грустно изрек тот, что в кепке.
— Да чем они помогут? — посетовал усатый. – Чё зевала-то? Одна здесь, что ли? Звони родне!
Закрыв глаза руками, я буквально упала на скамейку.
— Я из Краснодара, нет у меня тут родни, и телефона нет, он в сумочке был!
В ответ усатик сказал приблизительно следующее (в переводе на цензурный язык):
— Полный пушной зверек! Ну, теперь два пути: или милостыню просить, или дорожной рабочей подработать. Может, на перекладных до дому и доберешься!
— Что вы тут ей советуете! – возмутилась доселе молча слушавшая музыку девушка. – Надо быстро в полицию об ограблении сообщить, может, поймают гада!
— А как сообщить?
— По 02.
— Позвоните, пожалуйста!
— Неее, у меня вот автобус уже подошел, некогда!
— А вы, мужчины, можете «02» набрать?
— Не, денег нету на счете! – отрезал тот, что в кепке.
— Это ж бесплатно, вроде…
— Давай я наберу, — согласился второй.
— В своем уме? — возмутился кепач. – В дежурке номер высветится, потом затаскают по судам как свидетеля! Вон и маршрутка уже наша, пойдем!
— А мне что делать? – еще сильнее разрыдалась я. – Тут вообще таксофон есть?
— Снаружи не видели, может, внутри есть, посмотри!
В помещении автостанции — пятеро человек: мамочка с грудничком да три бабули.
Увидев мое заплаканное лицо, одна из старушек сразу встала мне навстречу.
— Ты чего убиваешься, девонька, неужто худое что сотворилось? – запричитала она.
— Сумку украли, в ней и деньги, и телефон, и документы. Родственников и знакомых у меня здесь нет. До Краснодара добраться надо!
— Да это ж разве беда? Так, огорчение! — успокоила бабуля. – Знать, кому-то твои богатства нужнее. Больше заработаешь. За билет щас похлопочем, на вот личико утри.
Бабушка предложила мне скомканный платочек, вынутый из-за пазухи. В нем лежали две мятные конфетки. А как приятно он пах полынью и чабрецом… Детство, бабушка, уют, забота…
— На вот тебе, — из потертого кошелечка старушка достала 100 рублей. -Больше не могу, прости, до пенсии еще неделя.
И тут я искренне зарыдала, растроганная таким вниманием.
— Люди, давайте девчонке скинемся на билет, со всяким может приключиться! – бросила клич остальным пассажирам бабушка.
— Ну что ты рыдаешь? — подошла ко мне мамочка с малышом и тоже сунула в руку сотенную. Все наладится. Давай родственникам позвоним. Диктуй номера.
— Телефон! – «вспомнила» я. – Здесь есть таксофон, полицию вызвать?
— Нет, а зачем, я ж тебе свой мобильник дам! — успокоила молодая мама.
— Нет, потом вас по судам затаскают как свидетеля, – повторила я ранее услышанную фразу. — Оно вам с грудничком надо?
— Можно, наверное, кассира попросить, есть же у них стационарный, — навела на мысль женщина….
Материал читайте в номере газеты «Перекресток», который выйдет 8-го июня.