Юрий Аскерьевич Шемеев – старший урядник Усть-Белокалитвинского казачьего юрта. Он одним из первых отправился добровольцем на освобожденные территории Украины, участвовал в боях под Изюмом.
На передовой
О том, что наши казаки находятся на территории СВО не как охранники общественного порядка на освобожденных территориях, а как непосредственные участники боевых действий, я узнала совершенно случайно. В штабе юрта информацию подтвердили – да, были добровольцами на фронте, некоторые до сих пор там. И дали номер Юрия Аскерьевича Шемеева – он вернулся домой еще летом.
– Мы втроем поехали, – пояснил Юрий Аскерьевич. – Леша Помазков, Володя Абашин и я. Абашин у нас был командиром взвода, я – пулеметчиком, а Помазков – автоматчиком.
Вместе с остальными добровольцами со всех концов нашей области белокалитвинские казаки прибыли сначала в Казачьи Лагери и там ожидали распределения.
Там, естественно, была сборная солянка, не было деления на род деятельности, возраст. Кто-то, узнав, что предстоит отправиться на передовую, сразу же уезжал домой.
– Сначала мы отправились под Харьков, – рассказывает Юрий Аскерьевич, – окопы рыли. Целый город выкопали. А потом – под Изюм, на передовую.
О боях под Изюмом мой гость рассказывает как об обыденности. Говорит, многих во взводе не знал даже по именам – только позывные. Сначала бойцы жили в небольшом домике на краю какой-то деревни. Позже домом для них стали леса: в нескольких километрах от позиции разбили базу, где расположились четыре взвода. Из всех лишений особо остро ощущался дефицит воды. «Она на вес золота, – поясняет Юрий Аскерьевич. – Когда по нам стреляли и приходилось укрываться, первым делом мы старались забрать всю воду».
«Его убили в одном из боев»
В телефоне Юрия Аскерьевича много фотографий с боевыми товарищами. На некоторых из них запечатлен улыбчивый мужчина лет 35.
– А это Фил, – поясняет собеседник. – Его имени я тоже не знаю. Его убили в одном из боев. Это мы уже в лесах были, готовились к наступлению. Противник начал проверять квадраты, обстреливать ракетами. Рано утром одна ракета прилетела – они по утрам всегда в это место стреляли. Чуть позже еще одна – уже ближе. И так с каждым выстрелом приближались к нам удары. Командир приказал отступить, я стал спешно собираться: пулемет, патроны вытащил из окопа. Когда надевал рюкзак – в трех метрах от меня ударила ракета. На мне – ни царапины. А в окопе остался раненый Фил. Ему оторвало ногу и сильно посекло осколками. Связи не было вообще, так и несли мы его на руках три километра – пехота, везде пешком. Как только появилась связь – вызвали подмогу, Фила забрали. Но до госпиталя не довезли. Умер. Да…
Это случилось уже почти перед самым возвращением Юрия Аскерьевича домой. После ракетного обстрела вместе с сослуживцами он вернулся на базу. Настроения в роте поменялись: кто-то из бойцов сказал о том, что их командир якобы продал наши позиции ВСУ. Насколько эта информация была правдивой – никто теперь не узнает, но проверять на себе многим не хотелось. До окончания контракта оставалось 10 дней, и Юрий Аскерьевич уговаривал товарищей остаться. «Вы сюда чего приехали, посмотреть и все?» – увещевал он остальных. А его, наоборот, уговаривали ехать домой. В итоге свое веское слово сказал командир взвода.
– Ко мне Абашин подошел, говорит – езжай ты, Юра, домой, – вспоминает Юрий Аскерьевич. – Он видел, что сил у меня осталось немного. Шутка ли – снаряжение весило 49 килограммов, и я его постоянно носил на себе.
В итоге Юрий Шемеев уехал вместе с остальными. А чуть позже из госпиталя ему позвонил Владимир Абашин и рассказал, что буквально на другой день базу начали бомбить.
– Там надо держаться с людьми такими… – подвел итог своему повествованию Юрий Аскерьевич. – Которые понимают, зачем они там и что должны делать.
После плена – на зону
Двухмесячное нахождение в зоне СВО – это первый контракт за 56 лет жизни Юрия Аскерьевича. Но не первая горячая точка. Срочную службу он проходил в Средней Азии радистом. И во время очередных учений его взяли в плен – вполне себе настоящий – и увезли в Иран.
– Две недели я там провел, а когда меня вернули – чуть в дисбат не загремел за то, что награду не хотел получать, – смеется Юрий Аскерьевич. – Спасибо взводному. Он видел, что я весь синий от побоев и едва ноги волочу. Встал на мою сторону.
После армии Юрий Шемеев устроился работать в Зверево в тюрьму, но ушел оттуда, когда женился. Устроился на работу на шахту «Обуховская». Под землей он проработал 17 лет.
В родную Белую Калитву Юрий Аскерьевич вернулся после развода с женой. В Зверево у него остался сын, которому сейчас 26 лет. Вторая жена Юрия приехала к нему в Белую Калитву из Ростова. Пока муж воевал – она все два месяца ходила молиться в церковь. «Я бы еще раз туда поехал, – признается Юрий Аскерьевич. – Да жена этого не перенесет».
Вернувшись домой со спецоперации, мужчина не теряет связь с боевыми товарищами, многие из которых остались там. Они регулярно перезваниваются. И еще один памятный трофей, привезенный с Украины, не даст забыть об этом: у Юрия резко ухудшились слух и зрение, видимо, в результате взрыва его контузило.
– Ничего, прорвемся, – не унывает старший урядник Усть-Белокалитвинского казачьего юрта. – Немного подлечусь – и буду как новенький.
Юлия Овсяник,
8 (86383) 2-64-33,
e-mail: info@perekrestokinfo.ru