Хранительница истории хутора Головка

Хранительница истории хутора Головка

Жизнь приготовила Зинаиде Ивановне Гарматиной суровые испытания. Ребенком она пережила страшные военные годы, росла без матери, после войны тоже приходилось несладко. Несмотря на это, Зинаида Ивановна смогла найти свое место в жизни – стать учителем, а потом и директором Головской школы. Она организатор и идейный вдохновитель школьного музея. Сейчас Зинаида Ивановна на пенсии, но продолжает собирать материалы по истории хутора Головка.

Родилась Зинаида Ивановна в Новошахтинске. Когда началась Великая Отечественная война, мама отвезла ее к родителям в хутор Курнаковка. Казалось, там будет спокойней. Мама трагически погибла, и Зина трех лет от роду осталась с дедом и бабушкой, отец на фронте.

Моя война

— Во время оккупации у нас стояли немецкие офицеры, — вспоминает Зинаида Ивановна, — я была шустрым ребенком, и старшие мальчишки подговорили меня прочитать немцам стишок. За него, мол, они дадут мне шоколада и конфет. Эта картина до сих пор стоит у меня перед глазами. Вот выходят они из хаты, бабушка идет за ними. Я выступаю вперед и звонко декламирую: «Немчура, немчура, убирайтесь со двора, скоро наши придут, будет Гитлеру капут!». Может, они и не все поняли, но слова Гитлер и капут разобрали точно. Я помню ужас в глазах бабушки. Она схватила меня на руки, стала что-то говорить, оправдываться. Нам повезло, немцы восприняли это как шутку и дали бабушке две белые офицерские портянки. Из них мне сшили кофточку.

После Сталинградской битвы немцев погнали на Запад. Через хутора потянулись голодные и оборванные беженцы, возвращаясь в родные места.

– В конце хутора они делали из камней печи, — вспоминает Зинаида Ивановна, — мальчишки из пращей и рогаток настреляют птиц, в основном воробьев, нарвут лебеды, а взрослые в солдатских котелках варят все это на огне. Мы тоже приходили к ним. И так вкусно пахло мясом из этих котелков! Я к дедушке – поймай воробья, я хочу мяса! Дед поворчал, а потом полез на крышу за добычей. Крыша была из соломы, там под стрехами селились воробьи. Он их наловил, а бабушка сварила воробьиный суп. Так было вкусно!

Не родная

В 1944 году отец вернулся с фронта и забрал маленькую Зину в Новошахтинск. К тому времени он женился еще раз, но мачеха невзлюбила падчерицу, у которой была своя дочь.

— Бабушка отдала им все вещи моей мамы, — вспоминает Зинаида Ивановна, — а мачеха сшила мне тапочки. Другой обуви не было. Чтобы выйти на улицу в туалет, приходилось просить у мачехи галоши. Это было настоящее мученье, так как я ее очень боялась. Поэтому решила тайком уйти к бабушке с дедом. За домом был парк. Мне казалось — пройду его и окажусь в Курнаковке. А было мне тогда четыре года. И вот выскочила я из дому, побежала к парку, и тут случайно меня увидел отец, который шел к дому. Он меня и привел. После этого «похода» я тяжело заболела, но мачеха лечить не собиралась. Соседи говорили ей: «Купи терну или чеснока, полечи дитя», на что она отвечала: «Чего деньги тратить – все равно скоро помрет». Отец попросил родственников, и они все-таки отвезли меня к бабушке с дедом, которые смогли вылечить.

Пора учиться

Пришло время идти в школу, и Зина отправились в первый класс. Дед сшил сумочку для чернильницы, сумку для книг. Учиться девочке понравилось, и за хорошую учебу первоклассницу наградили двумя карандашами – красным и зеленым.

— Я была на седьмом небе от счастья, – вспоминает Зинаида Ивановна, — до этого писать приходилось чернильной ручкой и химическим карандашом, а тут – цветные! Сначала раскрасила все учебники, а потом вышла на улицу и пыталась рисовать на стене дома, чтобы люди видели, что у меня есть.

Как-то в классе писали диктант, в котором я сделала много ошибок. Учительница отдала тетрадь, где красной ручкой было подчеркнуто много ошибок, а в конце листа красовалась двойка. Я тогда еще не понимала систему оценок и думала, что это хорошо. Пришла домой и показываю деду — гляди, какая внучка умница. Дедушка растолковал мне, что это плохо, и если так будет продолжаться, заберет меня из школы. Мне стало страшно, и я пообещала учиться на отлично. Дед говорил: «Если ты научишься считать на счетах и рисовать коней, то от тебя будет толк!» Эти слова мне запомнились. Так что первый класс я окончила с похвальной грамотой.

Бабушка учила меня читать своим способом. Читает мне вечером книжку, а как дойдет до интересного места, говорит: «Все, Зина, я больше не могу, сил нет. Хочешь, сама дочитай». Куда мне деваться? Так и научилась.

Отец Зинаиды Ивановны женился еще раз и снова забрал дочку к себе в Новошахтинск. С этой мачехой девочке повезло, она была намного лучше первой. Работала учительницей и относилась к падчерице хорошо. По приезде повела девочку в парикмахерскую, где Зину постригли под польку (так называлась стрижка).

— До этого я в парикмахерских не бывала, — вспоминает Зинаида Ивановна, — дед, как умел, стриг меня овечьими ножницами. Вторая мачеха стала меня терпеливо учить, чтобы не врала (а такое за мной водилось). Как-то купила она конфет и положила в вазочку на окне. Как же тут можно было спокойно пройти мимо? Я одну конфетку хвать, другую – цап, третью. Заходит мачеха, говорит: «Зина, ты конфеты ела?». Мотаю головой, а глаз не поднимаю. «Посмотри на меня», – говорит. Делать нечего, смотрю. «Ну как же не ела? Вот в одном глазу конфета, а в другом – две!». Я в это поверила и перестала обманывать.

Перечитала все книги, что были в доме, пыталась во втором классе осилить «Пиковую даму». Мачеха записала меня в хор – так я начала петь.

Пора учить

В семье родилась еще одна дочь, но отец от них ушел. Малышка стала болеть, так что Зину надо было куда-то девать, собирались даже отдать на время в детский дом. Мачеха написала письмо родственникам, и дядя Коля из Ильинки приехал за маленькой Зиной и увез ее. Родственники стали решать, кому достанется девочка. Зину взяла к себе бездетная сестра матери и до седьмого класса девочка училась в Ильинской школе, а десятый класс – в Литвиновской школе. Потом она поступила в Воронежский педагогический институт, училась заочно, так как юную студентку пригласили на работу в Головскую школу-девятилетку учителем истории. Зинаида Ивановна стала универсальным педагогом – кроме истории, вела уроки пения, рисования, немецкого языка и химии. Учителя, которых присылали по распределению, надолго не задерживались – деревня все-таки. Поэтому директор школы старался воспитывать местные кадры.

— Я тоже уезжала в город Шахты, — вспоминает Зинаида Ивановна. — Время было голодное, из-за хрущевских реформ в магазинах была одна перловка. За обрезками мяса и костями стояли огромные очереди. И тут родственники из деревни написали, что у них три колхоза объединяют, да и жизнь более сытая. Вот мы собрались и приехали в Головку навсегда. Сейчас я понимаю, что поступила правильно. Как говорится, лучше быть первым на селе, чем последним в городе. Уже работая в школе, я вела танцевальный и хоровой кружок, мои дети выступали на всех праздниках, мы постоянно готовили новые номера. В школе не было никаких музыкальных инструментов, а аккомпанемент был такой – я стояла за кулисами и громко пела: «Трам-ти-ра-тара-там» или что-то в этом роде. Под эту «музыку» дети и танцевали. И неплохо танцевали, даже на смотры художественной самодеятельности ездили.

Потом организовался взрослый ансамбль учителей, в котором Зинаида Ивановна была солисткой. Колхоз купил сценические костюмы, баян, и ансамбль ездил с концертами по всему району. Принимали тепло, ждали, звали. От Белокалитвинского района коллектив ездил в Ростов на Всесоюзный смотр художественной самодеятельности.

В 90-х годах Зинаида Ивановна стала директором Головской школы. Было уже не до песен, так как времена настали трудные. Колхозы разваливались, вся страна становилась другой. Школе тоже пришлось несладко.

— Выкручивались как могли, — вспоминает Зинаида Ивановна. — Раньше над нами шефствовали колхозы, теперь стало некому. Выживали за счет личных добрых отношений. Кто мешок крупы привезет в школьную столовую, кто еще каких продуктов – тем и кормили. Чай заваривали так: повар ломала абрикосовые и вишневые веточки, заваривали их. На ремонт школы денег не было, а готовиться к учебному году было надо. Я пошла к председателю колхоза Анатолию Григорьевичу Камбулову просить краску. Он говорит – ничего нет. Но есть вариант. У нас есть прогорклые семечки, и если вы договоритесь с директором лакокрасочного завода в Каменске, чтобы он взял семечки на олифу, то мы сможем выделить школе краску по бартеру. Моя «авантюра» удалась, и школа получила краску.

Музей и история

— Григорий Васильевич, прежний директор школы, — говорит Зинаида Ивановна, — начал создавать музей, потом «приучил» меня. Музей был отличный, экспонатов много. Дети приносили из Корсунки старинные осколки кувшинов, прялки, монеты, предметы старинного казачьего быта. На школьном дворе выкопали капсулу с фамилией погибшего в годы войны солдата. В советские времена в школе был создан поисковый отряд, который «раскопал» много интересных фактов о событиях времен Великой Отечественной войны. Первым отрядом наших войск, который пришел в Головку, командовал лейтенант, которому тогда было 29 лет. Нашли его адрес, колхоз дал автобус, и мы поехали с детьми к нему в гости в Красный Луч. Он уже был пенсионером, очень обрадовался, рассказывал о том, как освобождали наш хутор.

Но и среди головцев были свои герои. Екатерина Васильченко указала нашим солдатам, где находится замаскированный немецкий дзот, и в ту же секунду ее убил немецкий снайпер. А у нее остались трое сыновей.

Несколько наших военнопленных смогли убежать и скрыться в окрестностях Головки. Они партизанили, им помогали хуторские подростки, которых по возрасту в армию не брали. Как-то стало известно, что немцы везут по реке конный обоз с мукой и другими продуктами. Партизаны дали местному жителю, Илье Алексеевичу Аристархову, которому тогда было 17 лет, ружье с одним патроном (больше не было) и отправили в разведку посмотреть, где обоз. Но сказали, чтобы он ни в коем случае не стрелял. Парнишка молодой, горячий, увидел немецкий обоз и не выдержал – бахнул из ружья. Фашисты стали кричать: «Партизаны!», стрелять во все стороны и разбежались. Тогда один из партизан сказал парню: «Илюшка, иди в хутор и скажи первой встречной бабке, что на реке стоит обоз, там мука, продукты, а охраны никакой нет». Он так и сделал. Тут же весь хутор сбежался, и люди вмиг разобрали продукты по домам.

Память

К сожалению, сейчас в Головской школе музея нет. Надеемся, что он обязательно там возродится. А пока Зинаида Ивановна Гарматина бережно хранит память об истории хутора, о его людях, что жили, дружили, любили, трудились, воевали, защищая свою Родину. И пока эта память хранится, мы не забудем о них…

Сергей Понедельченко,

8(86383) 2-64-35,

e-mail: info@perekrestokinfo.ru

somercat@yandex.ru
 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


доступен плагин ATs Privacy Policy ©
Skip to content