«Кровь горячая, липкая, пахнет землей…»

«Кровь горячая, липкая, пахнет землей…»

Сотрудники Белокалитвинского историко-краеведческого музея передали в редакцию для публикации письмо белокалитвинки Л.Е. Протченко, которая пережила фашистскую оккупацию и смогла описать свои впечатления. Итак, слово очевидцу:

«Я, Протченко Людмила Евсеевна, родилась в Белой Калитве в 1926 году, проживала в переулке Глухом, дом 1. Мне хочется рассказать о событиях, которые произошли в этом доме, на этой улице при освобождении Белой Калитвы от фашистских захватчиков.

В середине января 1943 года, точно дату я не помню, к вечеру немцы с вещами небольшими группами стали уходить по направлению к станции. Около 19 часов вечера они подожгли дом, в котором жила Проторгина М.Л. (директор ж.д. школы). Дом был деревянный, большой, горел быстро, большим пламенем, искры далеко летели. А через переулок стояла наша хата, крыша, крытая соломой. Мы все время были на улице, бросали снег на крышу, спасали свою хату.

Немцы отступали пьяные, злые, ругались. От нас немцы ушли в 22 часа. Минут через 20 я пошла спать в подвал, а мама осталась в хате. В подвале мы жили все шесть месяцев оккупации, а в это напряженное время в наш подвал собрались все соседи, человек 14-16. Я только спустилась в подвал, постучали в дверь, я думала, что пришла мама, и быстро дверь открыла, передо мной стоял солдат невысокого роста с автоматом в руке и что-то тихим хрипловатым голосом говорил. С испугу я ничего не поняла, но на воротнике шинели разглядела петлицы. Поняла, что пришли наши, схватила солдата за руку, потянула в подвал и кричу: «Наши пришли!» Все встали, обрадовались, но наш солдат очень плохо говорил по-русски. Но мы поняли, что он первый советский разведчик, который вошел в Белую Калитву, за ним идет первая линия разведки. Ему было 20-21 год. Мы пошли в хату, напоили кипятком, немного согрелся (а когда пришел, он весь дрожал от холода). В это время пришел другой разведчик. Это было в 23.30. Они попросили рассказать, где находится мельница, вокзал, водокачка. В первом часу ночи мама с первым разведчиком пошли на мельницу, я со вторым разведчиком пошла на вокзал мимо дома Ивановых, через дворы ж.д. домов вышли к вокзалу, обогнули его и этой же дорогой вернулись домой. Но в хату мы не зашли, а по канаве между дворами вышли на Рабочую улицу и спустились к водокачке.

Я осталась на дорожке, а разведчик пополз к водокачке. Когда он вернулся, я дрожала от холода и страха. Этой же дорогой мы вернулись домой. Нигде никого мы не видели. В нашей хате мы застали 8-10 человек разведчиков, они раздевались, видно недавно пришли. Это были разведчики второй линии — так они объяснили. Было 3 часа ночи. Разведчик с мамой вернулись в пятом часу утра, все мы волновались. Все попили кипятку и легли отдыхать. Утром в начале десятого часа я вышла из подвала с двумя полными ведрами — в одном вода (умывались), в другом картошка. И прямо передо мной по Вокзальной улице ехали два всадника на красивых серых лошадях. Всадники были одеты в белые полушубки, ремни через плечо, автоматы впереди. А за ними шли двумя шеренгами 8 разведчиков. В нашем дворе, не дождавшись воды, умывались снегом пять разведчиков. Утро было морозное, тихое, ничто не предвещало беды. Я взяла ведра и сделала несколько шагов к дому, как вдруг шквал огня обрушился на всадников, наш двор. Все мы попадали. Я увидела, как падали лошади со всадниками, разведчики, шедшие за ними, развед­чики в нашем дворе. Стреляли со двора Астапенковых, Гетмановых. Стреляли непрерывно с расстояния 10 метров, прямо в упор. Стреляли недолго, 2-3 минуты, внезапно стрельба прекратилась, но вдруг задрожала земля, что-то шумело, грохотало. Я подняла голову и увидела — по Вокзальной улице по направлению к станции мчался большой немецкий танк, который стрелял в разные стороны. А по бокам танка сидели человек по 5 немцев, которые стреляли из автоматов в разные стороны. Танк промчался и больше стрельбы в нашем районе не было. Во дворе была страшная суматоха. Из хаты выбегали и на ходу стреляли разведчики. Трое из пятерых в нашем дворе были ранены: в руку, живот, плечо. Рядом со мной оказался раз­ведчик, раненный в плечо, из раны фонтанчиком била кровь, я рукой закрыла раны и впервые в жизни ощутила, что кровь горячая, липкая, пахнет землей — так мне показалось. На ходу разведчики бросали бинты, я перевязывала раненых, но повязки промокали, и я побежала в подвал за полотенцами, вернулась, раненых куда-то отправили.

Ho к нашему дому в это время принесли двух погибших на Вокзальной улице, накрыли плащ-палатками. Вышли из подвала все соседи, было много слез, горя. Когда все поутихло, я почувствовала боль в правой ноге, возле бедра оказалась не­большая рана, кровила. Мама перевязала мне ногу, несмотря на боль в ноге, мы с племянником побежали посмотреть, откуда стреляли немцы. Немцы в наш двор стреляли со двора Гетмановых, там было много гильз, а пришли сюда немцы со двора Самсоновых — установили по следу. Хоронили погибших разведчиков на следующий день. Тогда же пришли войска, и в этой части было очень много лошадей. Простояла эта часть у нас около трех недель. В начале февраля к нам пришел один из разведчиков, написал маме благодарственное письмо за оказание помощи в нахождении нужных объектов и первой помощи раненым. Он еще просил сберечь это письмо, сказал, что оно вам поможет. Но мы его не сберегли.

Прошло много лет со дня этих событий, целая жизнь. Я описала то, что произошло в нашем дворе, на нашей улице, единственным свидетелем которого была я. Долгое эхо войны и сейчас дает знать о себе. Ничто не забыто, и никто не забыт. Я помню события до мелочей. Все годы я думала, кто же нас освободил. И вот в 1987 году я встретила земляка из Белой Калитвы — В. Васильченко, который и сказал мне, что освободила нас Башкирская дивизия. Мне хочется передать низкий материнский поклон тому первому разведчику, с которым мне посчастливилось встретиться, всем павшим и живым, которые освободили мою Родину от фашистских захватчиков».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.


доступен плагин ATs Privacy Policy ©
Skip to content