Письмецо на передовую: девичьи послания на фронт вдохновляли бойцов и поэтов

Письмецо на передовую: девичьи послания на фронт вдохновляли бойцов и поэтов

«Дорогой товарищ боец!»

В годы войны из тыла на фронт направлялись сотни тысяч посылок с одеждой и продуктами. Из колхозов, от предприятий, от учебных заведений. Чаще всего — коллективные. Так, например, в первые месяцы войны от школьников г. Шадринска Челябинской области на фронт было отправлено более четырех сотен посылок с теплыми вещами. Но были еще те, которых больше всего желали солдаты. От девушек. В них среди подарков обязательно вкладывалось письмецо личного характера. Не всегда оно носило любовно-матримониальный подтекст. Так, ученица третьего класса Тамара из шадринской начальной школы № 3 вложила в посылку письмо: «Дорогой товарищ боец! С Новым годом! С новыми победами! Кушайте на здоровье все, что я вам посылаю. Мой папа тоже на фронте. Разгромляйте скорее врага и возвращайтесь с победой». Но когда писали девушки постарше, содержание приобретало иной характер.

Очень много примеров нам дает литература военного времени.

«Или Феде, или Пете, или Мите…»

Обозначение адресата неизвестным бойцам от девушек можно разделить на две основные группы. Нередко в качестве отличительного признака указывалось некое конкретное имя (или совокупность вариантов).

В 1942 г. было опубликовано стихотворение С. Смирнова «Письмо»:

Как такое вышло — сам не знаю.

К нам на фронт пришло письмо одно,

На конверте надпись: «Николаю».

«Ой, не мне ли, — думаю, — оно?»

Рву конверт, и что же я читаю

Под горячий орудийный лай:

«Я вас не видала и не знаю,

Дорогой товарищ Николай.

Но желаю вам везде и всюду

Бить врага… И я убеждена,

Что встречать вас как родного буду

В день, когда закончится война.

Шлю привет…»

А дальше подпись: «Маня»

Ну и вот, товарищи мои.

Я письмо ее ношу в кармане

Через все атаки и бои.

И врагу пощады не давая,

Повторяю, будто невзначай:

«Я вас не видала и не знаю,

Дорогой товарищ Николай…»

Я от старых писем независим.

Но письма такого не сомну.

Девушки, пишите больше писем

Всем бойцам, ушедшим на войну.

Посылка с письмом от донора, сдавшего кровь для раненых бойцов. Станция переливания крови. Москва. 1941 г. Фото: РИА Новости

«Или Феде, или Пете, или Мите…»

Обозначение адресата неизвестным бойцам от девушек можно разделить на две основные группы. Нередко в качестве отличительного признака указывалось некое конкретное имя (или совокупность вариантов).

В 1942 г. было опубликовано стихотворение С. Смирнова «Письмо»:

Как такое вышло — сам не знаю.

К нам на фронт пришло письмо одно,

На конверте надпись: «Николаю».

«Ой, не мне ли, — думаю, — оно?»

Рву конверт, и что же я читаю

Под горячий орудийный лай:

«Я вас не видала и не знаю,

Дорогой товарищ Николай.

Но желаю вам везде и всюду

Бить врага… И я убеждена,

Что встречать вас как родного буду

В день, когда закончится война.

Шлю привет…»

А дальше подпись: «Маня»

Ну и вот, товарищи мои.

Я письмо ее ношу в кармане

Через все атаки и бои.

И врагу пощады не давая,

Повторяю, будто невзначай:

«Я вас не видала и не знаю,

Дорогой товарищ Николай…»

Я от старых писем независим.

Но письма такого не сомну.

Девушки, пишите больше писем

Всем бойцам, ушедшим на войну.

На эту же тему в 1942 г. была написана песня «Все равно» (автор слов — Цезарь Солодарь, автор музыки — Юрий Милютин):

Принесли мне в землянку посылку,

И повеяло теплом,

И забилось вдруг сердце так пылко,

И я вспомнил тихий дом.

Адрес краткий на пакете,

Там написано одно:

Или Феде, или Пете, или Мите —

Все равно, все равно.

Я ни тот, ни другой и не третий,

Но принять посылку рад.

И хочу вам честно ответить —

Я надежный адресат.

Вам спасибо за вниманье,

Я могу сказать одно:

«Кто вы? Таня, или Маня, или Женя —

Все равно, все равно».

Чтоб отпраздновать вместе победу,

Повидаться нужно нам.

Обязательно к вам я приеду,

Но куда, не знаю сам.

Где же нашему знакомству

Продолжаться суждено?

Или в Омске, или в Томске, или в Туле —

Все равно, все равно.

«Самому отважному воину!»

Во втором случае в качестве отличительного признака адресата указывалось некое общественно одобряемое личное качество бойца. «Работникам полевой почты много раз приходилось обнаруживать среди обильной корреспонденции письма с короткими любопытными адресами: «На фронт. Самому храброму бойцу». Или: «На фронт. Вручить самому отважному воину». Десятки таких писем были направлены пехотинцам, артиллеристам, саперам, минометчикам, бронебойщикам, зенитчикам, связистам».

Обратимся к рассказу Валентина Катаева «Фотографическая карточка», опубликованному в 1942 г. (то есть прошедшему военную цензуру, что повышает его достоверность). Вот его сюжет.

«Назовем девушку Клавой. Месяцев десять тому назад она работала в госпитале, регистраторшей в канцелярии. Однажды она послала на фронт посылочку. Это был обычный пакетик: с варежками, куском туалетного мыла, с пачкой папирос, с платочком и множеством других трогательных, но весьма полезных мелочишек. Обычно каждая девушка вкладывает в свой пакетик письмо неизвестному бойцу. Она сообщает свое имя и свой адрес. Но Клава не была мастерица писать письма. Она начинала писать несколько раз, но ни одно письмо не удовлетворило ее… В конце концов она разорвала все варианты. Она взяла свою фотографическую карточку и на обороте ее написала всего два слова. Затем она вложила карточку в свой пакетик. Эти два слова, написанные на обороте карточка, были: «Самому храброму». И больше ничего. Ни подписи, ни адреса.

Посылка была получена в одном из отрядов морской пехоты… Командир показал карточку красивой девушки своим морячкам.

— Вот что, товарищи, — сказал он, — получена посылка. В письме карточка девушки. На карточке написано два слова: «Самому храброму». Больше ничего… Самый храбрый, два шага вперед!

Но никто из ребят не двинулся с места. Они все были храбрые, но никто не был хвастлив.

— Я так и думал, — сказал командир и спрятал карточку в боковой карман. — Сегодня мы идем в атаку. Самый храбрый получит карточку и посылочку».

Герой рассказа Сергей во время атаки «подполз к румынской батарее и забросал ее гранатами», «был представлен к боевому ордену и получил из рук командира посылку», с тех пор он «не расставался с заветной карточкой». И вот однажды «регистрируя личные вещи и документы, только что принятые у раненых, Клава увидела свою карточку. Фотография была пробита пулей и окровавлена». Девушка кинулась к начальнику госпиталя и упросила разрешить ей «перейти сиделкой в палату, где лежал ее герой, ее «самый храбрый»…»

Таких совпадений, вероятно, единицы. Но единичные случаи обобщались и закреплялись устными рассказами, обретая характер «фронтовой были», а через фольклоризацию переходили в печать — Катаев в самом начале повествования указывает, что излагает «рассказ инженера», как бы снимая с себя ответственность за подлинность столь маловероятных совпадений.

В стихотворении С. Васильева «Подарок» (1942 г.) нет прямого указания адресата как «самого храброго», эта характеристика бойца «укрыта» (в императивном наклонении) в содержание письма:

Я ночей не досыпала…

Кто получит — не гадала —

Вышивной подарок мой.

Только я ему писала:

«Будь героем, дорогой!»…

В 1943 г. в стихотворении Степана Щипачева, опубликованном в журнале «Огонек», также указывается на необходимость передать посылаемую карточку «самому смелому»:

…В записке девушка писала:

«Отдайте карточку мою

Тому, кто всех смелей в бою…»

Пусть мы имеем дело с художественными произведениями, но в них заметна реалистическая установка: «Отражение жизни в формах самой жизни». Кроме того, каждая книга о Великой Отечественной войне при подготовке к печати получала санкцию Главного политического управления Красной армии. Если бы в книге имелись неправдоподобные реалии, они были бы устранены.

Кадр из фильма «В шесть часов вечера после войны».

Последнее письмо

Традиция писать письма в армию сохранилась и в мирное время. В повести Владимира Войновича «Путем взаимной переписки», написанной в 1968 г., читаем: «В… авиационный истребительный полк пришло письмо. На конверте, после названия города и номера части, значилось: «Первому попавшему»… Почтальон… передал его… Ивану Алтыннику… Письмо было коротким. Некая Людмила, фельдшер со станции Кирзавод, предлагает неизвестному адресату «взаимную переписку с целью дальнейшего личного знакомства». В конверт была вложена фотография…. Алтынник… разглядел на ней девушку лет двадцати-двадцати двух с косичками… Письмо Алтынник положил в… ящик, где у него хранилось несметное количество писем от всех заочниц (числом около сотни)».

Наверное, все смотрели вышедший в 1971 г. на экраны страны фильм «Семь невест ефрейтора Збруева», в котором солдат после демобилизации поехал выбирать невесту из адресатов своей переписки. Какая была романтика!

…Практика писем солдату зародилась в годы Великой Отечественной, но не исчезла и в послевоенное время, сохранившись на полвека. Увы, теперь ее сменила эпоха социальных сетей.

«Российская газета», Сергей Борисов (доктор культурологии).

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


доступен плагин ATs Privacy Policy ©
Skip to content