Презумпция невиновности

Презумпция невиновности

Давным-давно, а может быть недавно, в те времена, когда полиция еще была милицией, поехали мы в один отдаленный хутор нашего района раскрывать кражу. Мы -это следственно-оперативная группа (сокращенно СОГ), в которую входят сотрудник уголовного розыска, следователь и ваш покорный слуга – эксперт-криминалист. И когда происходит преступление и об этом становится известно милиции, СОГ выезжает на место искать того, кто как в песне поется честно жить не хочет.

Вот и в этот раз мы поехали вести незримый бой, как назначено судьбой (из той же песни). Дорога до хутора была долгой и плохой. Когда мы все же доехали до этих Нижних Сычей, то оказалось, что местный участковый Анисьев уже сделал всю работу за нас. В одном из кабинетов местного сельсовета сидел мужичок со следами злоупотребления алкоголем на лице и участковый Анисьев. Картина преступления была незатейлива. Гражданин Иван Синягин по кличке Байдик захотел праздника. Для чего Ванька забрался во двор к бабке Микулишне, подпер дверь тяпкой, залез в сарай, откуда злодейски похитил трех курочек. Двух несушек он поменял на литр самогона (по курсу), одну ощипал и сварил. Пить в одиночку это моветон, поэтому Ванька позвал своего закадыгу Семена Штучкина по кличке Сибиль для совместного распития и задушевной беседы.

Праздник кончился, а утром пришла расплата. Микулишне удалось открыть дверь, она позвонила участковому, тот оказался неподалеку и вытащил Байдика из теплой постели, приволок в сельсовет и после задушевной беседы имел полную картину кражи. Так как бабушка горела желанием написать заявление и посадить негодяя, он вызвал из города СОГ. Так мы оказались в Сычах.

Отрадно, что нам не надо было бегать по крышам с пистолетом наголо и сидеть в тревожных засадах. Надо было лишь зафиксировать следы преступления, а следователю допросить воришку. Скажем так, скучная бюрократическая работа.

Но скучать нам не пришлось. С нами был юный следователь Заливной, недавний выпускник юрфака, который ему помог закончить папа-адвокат. Поэтому суровая правда жизни была ему в новинку. Он стал задавать Байдику вопросы в том смысле, не было ли на него оказано давление со стороны участкового и не заставил ли он его признаться в том, чего не совершал. При этом называл Байдика на «вы», да еще и по имени-отчеству.  Ивана Петровича (именно так звали Синягина по паспорту) последний раз так называл судья, когда читал приговор за прошлую кражу. Поэтому он приободрился и ответственно заявил, что ничего не крал, а участковый угрозами вырвал у него признание. И что он честный человек знает весь хутор. А если нет – то предъявите доказательства!

Юный следователь Заливной грозно взглянул на участкового Анисьева и высказал ему в том смысле, что надо не морды бить, а учиться раскрывать преступления. Тот сначала лишился дара речи, но потом взял себя в руки (участковый был опытный) и спросил, что же будем делать? В смысле, как доказать, что Байдик (простите, Иван Петрович) подмотал (простите, украл) трех кур.

Заливной ответил, что на этот счет давно разработаны методы дознания, как то поиск и допрос свидетелей, очные ставки, имеющие своей целью добиться признания своей вины преступником. А пока этого нет – действует презумпция невиновности.

Скрипя зубами, Анисьев отправился добывать свидетелей. Благо, их в этом «запутанном» деле хватало. Первым номером выступила бабушка Микулишна. Она ответственно заявила следователю, что услышала шум дворе и увидела в окно Байдика, который тяпкой подпер входную дверь и на не смогла выйти. После чего наглым образом забрался в курятник и вынес ее любимых несушек.

Заливной грозно посмотрел на подозреваемого и спросил: «Иван Петрович, признаетесь ли Вы в совершении кражи?» Тот ответил, что ночью темно, бабка старая, могла сослепу перепутать его с кем-то другим. Так что он не вор.

Собутыльника Сибиля, уговаривали стать свидетелем дольше. – Как я могу своего лучшего друга заложить? – кричал он. – Это западло, не по понятиям. Но когда участковый напомнил Сибилю о его «подвигах», которые пока не легли в основу новых уголовных дел, а могут, тот сразу согласился дать правдивые показания.

Семен Штучкин на очной ставке показал, что его друг (да какой друг, так просто знакомый) Иван Синягин пригласил его на вечерний «коктейль», который состоял из вареной курицы и двух бутылок самогона. В процессе распития Иван Петрович пояснил, что спер кур у соседской бабки, отсюда и столь щедрое угощение. Также Иван Петрович отметил, что когда Штучкин тоже что-нибудь украдет, то не забудет позвать его «обмыть» воровскую удачу.

Заливной грозно посмотрел на подозреваемого и спросил: «Иван Петрович, признаетесь ли Вы в совершении кражи?» Тот ответил, что Штучкин давно на него зуб имеет, потому что он завязал с преступным прошлым, а Сибиль –нет. Поэтому и оговаривает честного человека. А скорее всего, Сибиль этих кур и стащил – пусть следствие разберется.

Две очные ставки не заставили Байдика признаться. Оставался третий и самый важный свидетель – продавец самогона. Только он сможет внести ясность в это дело. Но попробуй уговори продавца самогона сказать сотрудникам милиции о том, что он продает самогон?

С этой, практически невыполнимой задачей справился участковый. После краткой, но содержательной беседы торговец «самопальным» спиртным, Петр Брагинский показал, что прошлой ночью к нему постучал Байдик и попросил самогону. Он предложил двух кур. Сделка была так себе, но Брагинский, чтобы отвязаться от ночного гостя согласился. Взял кур и выдал ему требуемую жидкость в указанном объеме. Брагинский попросил занести в протокол то, что самогон он гонит с детства, такая у него привычка. Пьет сам, никогда не продает, а ночной инцидент — это бес попутал.

Заливной грозно посмотрел на подозреваемого и спросил: «Иван Петрович, признаетесь ли Вы в совершении кражи?» Тот ответил, что это поклеп, а Брагинский всю жизнь продает самогонку, наживаясь на людской слабости к этому напитку, поэтому нет ему веры ни в чем!

При всей очевидности кражи, следствие зашло в тупик. Юный Заливной ждал раскаяния и признательных показаний под давлением улик, а с Байдика как с гуся вода. Вечерело. На хутор и его окрестности спускались ранние зимние сумерки.  Целый день ушел на поиск и уговоры свидетелей, хотя все было ясно с самого начала. И тут не выдержал Анисьев. Он схватил со стола граненый стакан с карандашами и запустил его в лоб Ивану Петровичу. Подскочил и грозно заревел: «Ты будешь признаваться, твою в Бога душу мать ?!!!!!» Дальше шел список традиционных нецензурных проклятий, хотя надо признать, что Анисьев удачно импровизировал, употребляя знакомые слова в незнакомых словосочетаниях.

И тут Байдика проняло. Потупив взор, он сказал: «Ну чего вы так распаляетесь?  Спросили бы сразу по-человечески, так мол и так. А то какие-то очные ставки придумали, а следак вообще по имени-отчеству обзывается. Да украл я этих кур – я ж не отпираюсь. Выпить хотелось, да не за что было. Давайте, где подписывать надо и поехали в камеру.»

Заливной глупо моргал. На глазах Байдик разрушил стройную теорию методов сбора доказательств. Сама жизнь вмешивалась в сухую юридическую науку и с этим ничего нельзя было поделать. А презумпция невиновности – это да, дело нужное. Кто же спорит…

Сергей Майоров.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


доступен плагин ATs Privacy Policy ©
Skip to content