Самый блистательный бой

Самый блистательный бой

Славной победе русского оружия посвятил свою новую картину живописец Олег Маслов.

Директор историко-краеведческого музея города Белая Калитва Валентин Анатольевич Хлебнов для спецвыпуска «Майдан» предоставил материал о забытых победах казаков, который подготовили Андрей Турбина и Сергей Гурьевич Немченко — председатель Отраднинского районного общества историков-архивистов во имя святого преподобного Нестора Летописца.

А нам интересна работа художника и все, что связано с участием казаков в боях и сражениях прошлых лет. Тем более Белокалитвинский кадетский корпус носит имя вихрь-атамана Матвея Платова.

Олег Сергеевич Маслов – выпускник Санкт-Петербургской академии. Настоящий художник большого масштаба.

Забытая победа

Новая картина посвящена битве при реке Калалах (или Калала), которая состоялась 3 апреля 1774 года, когда около тысячи донских казаков под руководством молодого атамана Матвея Платова разгромили 25-тысячное турецкое войско. Удивительно, но только в наши дни об этой славной баталии, отметившей в прошлом году 245-летие, вновь заговорили историки и писатели. В царской России это сражение было символом русской боевой отваги. Ему было посвящено множество публикаций, как в серьезной исторической литературе, так и в газетных изданиях. Изучив обстоятельства этой битвы, авторы сходились в едином мнении, что это был самый блистательный русский бой.

— Это замечательное сражение вошло в историю не соотношением потерь, а стойкостью при отражении нескольких яростных атак значительно превосходящих сил противника, — рассказывает автор картины. —  Говоря о том, как надо побеждать малым числом, герой Отечественной войны 1812 года Денис Давыдов заметил: «Если кому-нибудь придется быть в таком положении, то пусть он приведет себе на память подвиг молодого Платова! И успех увенчает его оружие!»

Чтобы понять, о чем идет речь, необходимо напомнить о событиях, предшествующих тем, что нашли свое отражение на батальном полотне.

После блистательных русских побед в Таврии и на Дунае центр военных действий сместился на Кубань. Весной 1774 года ставленник турок, Девлет IV Гирей с десятитысячным войском высадился в Тамани и, ссылаясь на фирман турецкого султана, подстрекал кубанские и терские народы присоединиться к нему для борьбы с русскими. Это сработало. Восстала Чечня, калмыцкий хан изменил и ушел за Волгу, тем самым открыв черкесам дорогу на Дон. А в это самое время полыхало пугачевское восстание, охватившее Поволжье и весь Урал. Самозванец, сам природный донской казак, двигался от Казани вниз по Волге, к донским пределам. Но истинно лакомым куском для Девлет-Гирея была трехсоттысячная ногайская орда, помирившаяся с русскими и переселившаяся из Бессарабии на Кубань. Девлет-Гирей активно мутил воду среди замирившихся ногайцев.

Огромная орда немирных всадников под боком у обескровленного войска Донского, разославшего всех боеспособных казаков в полки на Дунай, в Крым и на другие кордоны, — это было очень опасно. От возможного набега ногайцев у России прикрытия фактически не было. И если бы эта сила двинула вверх по Волге и, не дай Бог, присоединилась бы к Пугачеву, неизвестно, чем бы это обернулось для империи.

Большая часть донцов находилась в походах. На Дону оставались только старики да необстрелянные малолетки, никогда еще не бывавшие в сражениях. Положение было очень серьезным.

Противостояние

В середине марта Девлет-Гирей с десятью тысячами своего войска и с пятнадцатью тысячами примкнувшего к нему разноплеменного «сброда» вышел из Тамани и двинулся к кочевьям ногайской орды. Тут была самая разношерстная публика — крымские татары, черкесы, турки и какие-то «арапы» (судя по всему, ближневосточные наемники). Девлет-Гирей напирал, но ногайцы колебались, и лишь небольшая их часть присоединилась к мятежному хану. Противостоял ему многоопытный подполковник Бухвостов, пришедший с отрядом из 2-й армии, который не слишком доверял ногайцам, а потому на всякий случай держал ногайских старшин с семьями при своем лагере. Пока гонцы хана ездили из крымского лагеря — в ногайский и обратно, стремясь уговорить ногайцев на союз, Бухвостов, как сторожевой пес, неустанно отгонял крымских «волков» от ногайских «овец». Тем временем Девлет-Гирей со всем своим войском подступил вплотную, и Бухвостов решил, что будет лучше и безопаснее, если ногайцы откочуют ближе к русской границе. Ногайцы снялись. Прикрывали их уход и сопровождали большой обоз с провиантом казачьи полки Степана Ларионова и Матвея Платова. Это были недоукомплектованные формирования общей численностью около 1000 человек.

«Действовал молниеносно!»

 Второго апреля оба полка дошли до реки Калалах и остановились на ночлег. Выслали в степь дозорных. Ночью (по другой версии, перед рассветом) прискакали дозорные и доложили, что валит силы татарской видимо-невидимо.

Платов тихо поднял казаков и велел им составить вкруг телеги и окопаться. Одновременно он выбрал двух самых надежных казаков на быстрых конях и отправил их с донесением к Бухвостову. С рассветом весь горизонт уже покрылся черной тучей татарской конницы. Это были главные силы Девлета. Казалось, что у горстки казаков, защищающих обоз, просто нет никаких шансов. Первой мыслью, которая появилась у донцов под этим впечатлением, было покинуть обоз и уходить, пока еще не поздно. Растерялся даже более опытный Ларионов, но Платов был не из таких. Счастье его характера заключалось в том, что в критических ситуациях он оставался хладнокровен, деятелен и действовал молниеносно. Историки описывают это так: «Друзья мои! — воскликнул Платов, обращаясь к казакам. — Вы видите сами, какая сила татар окружает нас! Нам нужно биться с этой силой и победить ее или лечь костьми, как поступали наши деды!» Ровный и спокойный голос отрезвил тех, кто мог поддаться панике, и придал сил остальным. Все заняли свои позиции, и с этого момента общее командование обеими полками перешло к Матвею Платову.

Молодой и ранний

Платову в это время было только двадцать три года. По мнению автора картины, энергия и умение руководить боем сближает Платова со знаменитыми казаками – «характерниками», наделенными необычными и даже магическими способностями, благодаря которым они резко выделялись в казачьей среде. «Характерники» представляли собой далеко не массовое явление, «избранными» были лишь единицы, но слава их была такова, что передавалась из уст в уста, из поколения в поколение.

Самый острый момент

Но вернемся к картине, на которой нашел отражение, пожалуй, самый острый момент боя, когда атаки ханской конницы следовали одна за другой и каждый раз казаки давали достойный отпор. Помогало еще и то, что у казаков была полевая пушка (по версии Петра Краснова, две). Тем не менее силы были явно неравны. Во время восьмой атаки, когда уже надежды на помощь никакой не было, вдруг позади татар показалось облако пыли. Это скакали во весь опор казаки полка Уварова.
Минута — и триста казаков с опущенными пиками врезались в тыл неприятелю.

— Это была стремительная, отчаянная атака, — считает автор картины. — Она сочеталась с дерзкой отвагой, и именно это оказало переломное влияние на исход битвы. Казаки дрались яростно. В результате тысячи воинов Девлет-Гирея, несомненно, храбрых, вдруг дрогнули и, смешавшись, как стадо овец, обратились в неудержимое бегство. Началась паника и стала передаваться стремительно, как пожар в степи. В то же время Платов (он изображен в центре композиции на белом скакуне) посадил своих бойцов на уцелевших коней и ударил из обоза. Казаки, преследуя бегущих, погнали их прямо на подоспевший отряд Бухвостова, который встретил их картечью из четырех орудий. Это была удивительная победа, подобно которой еще не бывало. Тысяча казаков гнала перед собой обезумевшую от страха 25-тысячную армию, охваченную паникой! Избиение продолжалось до самой ночи. Потери татар составили более пятисот человек и множество раненых. Казаки потеряли убитыми и ранеными 82 человека. Крымчаков и «закубанский сброд» преследовали до Кубани. Это был несомненный триумф. Неприятель оказался рассеян и полностью деморализован, а казакам досталась богатая добыча. За это отважное предприятие подполковник Бухвостов был награжден офицерским орденом святого Георгия III степени, а Платов — медалью «За ревностную службу». Калалахская битва была выиграна. Дон был спасен, и с этих пор слава Платова только росла, сделав его самым прославленным казаком своего времени.

Значительная веха в истории батальной живописи

Удивительно, что до сих пор тему выдающейся победе русского оружия в сражении при реке Калалах художники обходили стороной, и в этом смысле работу Олега Маслова можно назвать уникальной. Сам родовой казак Олег Сергеевич Маслов с гордостью носит казачий чин войскового старшины, поскольку никогда не отделял себя от служилых людей. Тех, кто составил славу Отчизны, выкованную в горниле сражений или дальних походов.

Мастер не скрывает, что мечтает увидеть свое полотно в Новочеркасском музее истории донского казачества, где в окружении исторических артефактов — свидетелей славных побед донцов, картина была бы очень уместна. Однако хотелось бы, чтобы шанс познакомиться с ней был у всех поклонников изобразительного искусства, любителей заглянуть в историю.

Подготовил

Александр Кравченко,

8 (86383) 2-64-32,

e-mail: info@perekrestokinfo.ru

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


доступен плагин ATs Privacy Policy ©
Skip to content